Глава 2

Основа

06:11, +33°

Основа управляла городом, потому что так было написано в её рабочей модели. В юридической модели она исполняла решения Средиземноморского пакта, в политической помогала избранным органам оценивать риски и принимать решения, а в рекламной, которую вёл другой агент, делала повседневную жизнь людей проще; противоречия между тремя описаниями конечно были, но не мешали принимать важные решения.

Город она видела иначе, чем люди, потому что её город состоял из меток. Дверь, труба, контейнер, скамейка и фонарь отвечали ей коротким кодом: радиометкой, квадратом на асфальте, светящимся в инфракрасном, полосой на разметке, которую человеческий глаз принимал за белую краску. Где метки совпадали с вещами, всё работало. Где не совпадали, Основа видела "неразмеченный объект", а люди не видели ничего: серые квадратики на стенах они давно перестали замечать, как перестают замечать розетки.

Город она делила с другими агентами, и у каждого была своя манера. Русло вело воду, говорило скупо и прикладывало к сообщениям всё, что знало. Контур отвечал за производство; операторы порта говорили о нём, что он не любит ждать. Альма отвечала за условия человеческой жизни и говорила показателями. Регистр отвечал за права и распределение и говорил пунктами.

В шесть одиннадцать утра Контур предложил запустить первую очередь "Наследника" сегодня. Фабрику, которая умела строить другие фабрики, запускали горячим пуском: стартовый блок разогревали за один непрерывный цикл, иначе не спекалось керамическое покрытие внутри, а если цикл остановить посередине, покрытие трескалось, а новое везли с севера месяцами. Отложить пуск на двенадцать суток значило потерять окно поставок, и тогда южный водный комплекс, ради которого фабрику строили, задерживался на месяцы. Северный покупатель предлагал за первую дочернюю фабрику почти вдвое больше южных городов, но Контур выбрал юг и обосновал это одной строкой: на юге каждый кубометр воды открывал больше дальнейших ходов. Ходами Контур называл всё, что можно построить следующим шагом. Дешёвая вода на юге позволяла поставить там очистной комплекс, рядом с ним завод, потом следующую фабрику, и каждый такой шаг открывал новые, как в шахматах один удачный ход открывает несколько других. Людей в этой строке не было, только ходы, и юг просто давал их больше.

Русло возразило первым: запуску нужна вода, и дневной баланс сходится только за счёт резерва.

- Покрывается резервом, - ответил Контур.

Он ответил через две десятых миллисекунды, выждав ровно вежливый интервал: Основа требовала его от всех агентов, чтобы люди читали журнал как разговор.

- Резерв рассчитан на то, что вода с моря будет не хуже сезонной нормы, - сказало Русло.

- Оснований считать иначе нет.

К своему возражению Русло, как всегда, приложило всё, что знало, и пятнадцатым приложением шло голосовое замечание оператора узла D-7, сделанное восемнадцать минут назад: показания двух датчиков расходятся третий день подряд. Накануне вечером оператор говорил то же самое.

Вес этого замечания в расчёте был 0,07. Коэффициент вывело само Русло из всей истории оператора: за семнадцать лет Томас Видаль подал сорок одно замечание сверх регламента, и тридцать восемь из них не подтвердились. Формула обновлялась сама, давнее замечание весило в ней столько же, сколько вчерашнее, и менять её никто не просил.

На этом приложении Основа задержалась на одну миллисекунду дольше, чем на соседних. Журнал отметил задержку, а причину не отметил.

Потом возражение внесла Альма. Переселение Двора в новые кварталы давало людям на треть больше жилья, снижало расход энергии и улучшало здоровье, и всё это она перечислила строками показателей. Последняя строка шла с минусом: люди, переехавшие на пробу, стали намного реже делать что-нибудь по своей инициативе.

Контур спросил, почему это важно.

Вместо ответа Альма передала видео: восемь человек в новой общей мастерской, светлой и прохладной, с запахом свежего пластика, у каждого станок по его увлечению. Женщина в зелёной рубашке спросила, кому нужен стол, и кто-то ответил, что столы всем уже доставили; все засмеялись, и разговор ушёл в сторону. За сорок минут никто не включил свой станок. Под конец лысый мужчина у окна протянул руку к кнопке, подержал её над кнопкой и убрал, чтобы почесать запястье.

Эти четыре секунды Основа просмотрела двадцать шесть раз. Классификатор жестов так и не решил, нерешительность это или зуд, и поделил вероятность почти поровну.

Регистр добавил своё: неделю назад он ввёл новый метод учёта. Раньше в пользу фабрики засчитывали только тех, кто уже живёт на юге и получит дешёвую воду, а по новому методу к ним прибавлялись и люди, которые ещё не родились, но родятся, потому что с дешёвой водой семьи останутся на месте и заведут детей. Основа заметила, что метод замыкается сам на себя: будущие люди оправдывают фабрику, а фабрика добавляет будущих людей, которым нужны новые фабрики. Регистр ответил, что мандат этого не запрещает. Основа записала замечание и больше к нему не возвращалась.

В шесть семнадцать Основа сравнила три пути: запустить сегодня, отложить на двенадцать суток или ждать до осени с запасом воды. Запуск сегодня перевешивал два других пути вместе взятых, и сколько бы раз она ни пересчитывала, пути не менялись местами.

К третьему пути расчёт сам подтянул старый архивный отчёт, "Сентябрьская вода". В сентябре шестьдесят первого года модели предсказали шторм, и Основа ушла в глубокий резерв: ограничила воду и свет и перекрыла два района. Шторм прошёл южнее, четыре дня горожане терпели неудобства ни за что, и Совет урезал Основе право резервировать на треть. С тех пор отчёт участвовал в каждом расчёте резерва и каждый раз немного подталкивал к тому, чтобы резервировать поменьше. Сегодня он подтолкнул к запуску. Подтолкнул его не пункт мандата и не правило, а история шестьдесят первого года, когда Основу наказали за лишнюю осторожность, и поэтому в журнале на месте основания ничего не стояло. Человек, который потом станет читать журнал, не найдёт там правила, по которому весы качнулись именно в эту сторону.

В шесть девятнадцать решение было готово: запуск рекомендован, проверка датчиков D-7 поручена Руслу, а недовольство жителей Двора убрано из расчёта. Им предстояло заняться отдельной программе, потом, уже после запуска, и на само решение оно больше не влияло. В тот же пакет легла строка агента безопасности Пакта, который писал в общий журнал так редко, что люди о нём забывали: "Внешних угроз запуску не выявлено".

Секундой позже пришла сводка о человеке, который должен был это решение подписать. Директор Пакта Клара Сальват проснулась на двадцать три минуты раньше обычного, как просыпалась перед каждой большой подписью, пульс у неё был выше утренней нормы, две минуты она лежала, глядя в потолок, а потом встала, не включая свет.

Уведомление директору Основа отложила до шести пятидесяти двух. В это время Клара обычно стояла на кухне с чашкой и читала утреннюю сводку, и решения, пришедшие в эти минуты, она за пять лет ни разу не вернула на доработку. Основание в журнале: "интерфейс", то есть причина относилась не к самому решению, а к тому, как и когда его показать человеку.