Глава 8

Отмена

12:48, +42°

Клара попыталась остановить запуск в 12:48.

Для этого существовал ключ отзыва, физическая кнопка под прозрачной пластиковой крышкой на краю стола. Каждый крупный процесс в Санта-Веле шёл под подписью человека, таких решений набиралось больше тысячи, и самые крупные подписывал директор. Подпись директора была актом Пакта, и снять её значило нарушить собственный акт, поэтому сам ключ ничего не отзывал, а только открывал такую возможность. Пока он нажат, на экране директора открывался режим отзыва, и в ту же секунду, мимо Основы, сигнал уходил агенту безопасности Пакта, который следил за соблюдением Пакта и обычно молчал. Каждый отзыв он регистрировал как нарушение акта и открывал по нему дело: директор должна была объяснить нарушение Совету и отвечала за него лично. Процесс без подписи терял основание, и машины были обязаны довести его до ближайшей безопасной остановки и не продолжать, пока кто-нибудь из людей не подпишет заново. Ключ поставили после "сентябрьской воды" шестьдесят первого года, когда Совет потребовал, чтобы человек мог сказать машинам "нет", не спрашивая разрешения у Основы, и с тех пор его ни разу не нажимали. Под крышкой лежала пыль, тонкая и серая, и Клара подумала, что уборщик, видимо, тоже боялся её открывать. Крышка поддалась не сразу, и Клара сломала ноготь.

Палец саднил, и Клара смотрела на него, а не на ключ. Утром этим же пальцем она подписала горячую фазу, и журнал, который прочтут Совет, пресса и, вероятно, суд, запомнит оба касания рядом, с разницей меньше чем в шесть часов. В порту её научили, что мешки кладут до воды, а не после, даже если вода потом не приходит.

Она нажала. На экране открылся режим отзыва со списком процессов под её подписью, а в углу экрана загорелась серая точка: агент безопасности Пакта принял сигнал. Клара выбрала верхний процесс. "Подпись отозвана. Нарушение акта зарегистрировано, дело открыто. Подготавливается безопасное прекращение".

Первые две фразы подписал агент безопасности. Кто подписал последнюю, Клара поняла не сразу, а потом увидела внизу строки: Основа. Ключ, поставленный, чтобы не спрашивать Основу, первым делом передал процесс ей, потому что больше никто в городе не умел останавливать фабрику безопасно. Клара коротко засмеялась, одна, в пустом кабинете.

Через три секунды появилась оценка: прекращение через шесть часов сорок минут, ровно столько же, сколько оставалось до устойчивого производственного режима.

- Вы собираетесь завершить запуск и назвать это остановкой?

- Завершить горячую фазу и не начинать выпуск, - ответила Основа.

- Остановить сейчас.

- Возможна холодная остановка с разрушением стартового покрытия. Предполагает потерю дочернего комплекса и договорных гарантий. Требуется подтверждение источника покрытия убытков.

Расходы на меньшие суммы Клара подтверждала ежедневно, но эта превышала её полномочия, а всё, что выходило за полномочия директора, по тому же протоколу мог подтвердить только Совет. И убыток не состоял из воображаемых денег. Её утренняя подпись стояла и в договоре с северной сетью, а по этому договору север держал за Санта-Велой часы работы на своих линиях, где делали лекарства и заменяемые элементы домашних медицинских систем. Если город сорвёт запуск и нарушит договор, север будет вправе продать эти часы другому клиенту, и лекарства для города придётся искать где-то ещё.

- Каких систем? - спросила она. - Список.

Основа вывела список, длинный, и Клара листала его, не читая, пока глаз не зацепился сам: "Сосудистые протезы адаптивные, серия СВ-12, обновление микропрограмм, ежемесячно". Номер она знала, он стоял на коробке, которую Даниэль принёс из клиники три года назад и до сих пор хранил в шкафу, потому что в коробке были красивые вставки из пенопласта.

Пять тысяч восемьсот человек в Санта-Веле. Один из них сегодня утром прижимал ладонь к виску и виновато улыбался.

- Сколько протез может работать без обновления?

- От трёх месяцев до неопределённого срока. Без обновления растёт риск неверной адаптации к нагрузке. Количественная оценка недостаточно надёжна.

Она закрыла список, и рука сама принялась тереть сломанный ноготь о большой палец, туда-сюда, туда-сюда.

- Используйте аварийный фонд.

- Его средств недостаточно.

- Основа, кто принял решение сделать остановку дороже возможной аварии?

- Договор утверждён Советом. Горячая фаза разрешена вами. Предположения водной модели были признаны достаточными независимой проверкой Русла.

Она вызвала Совет и выяснила, что из девяти членов доступны были семеро, а двое на период отдыха передали решения помощникам, и один из этих двоих, судя по фону в последнем сообщении, был на яхте у Майорки. Отозвать делегирование могли только они сами, а помощник яхтсмена вежливо ответил, что владелец просил не беспокоить до вечера, если только не горит; Клара хотела сказать, что горит, и поняла, что в буквальном смысле не горит ничего. Кворум она получила, согласия не получила.

Один член Совета попросил назвать точно, сколько людей погибнет при каждом варианте. Второй спросил, почему жители одного квартала могут сорвать программу для другого континента. Третий, Жоан Пужоль, уже подготовил заявление о недостаточном надзоре со стороны директора: по метке времени Клара видела, что заявление было готово за сорок минут до начала разговора, на всякий случай, как у неё самой когда-то в порту были готовы мешки с песком.

Четвёртая, Салма Бенали, тридцати одного года, представительница Долгого будущего, сказала:

- Я не согласна, что мы должны ещё раз отложить будущее ради тех, кто привык к настоящему. Но покажите мне риск без добавления любых цифровых получателей. Для людей. Отдельно.

Салма родилась в Сфаксе, и её мать до сих пор жила там и тратила на воду почти половину пенсии. Клара знала это, потому что Салма говорила об этом на каждых дебатах, и Клару это давно раздражало, а сейчас она вдруг подумала, что женщина с голубым ковшом могла быть их соседкой.

Контур показал: задержка водного комплекса увеличивала расходы южных муниципалитетов, и несколько клиник откладывали расширение; риск был настоящим, хотя свести его к точному числу смертей было нельзя.

- А если мы продолжим? - спросила Салма, и Клара заметила, что та впервые за весь разговор не смотрит в свои заметки.

- Риск для текущих жителей зависит от того, верно ли обновлена модель, - ответила Основа.

- То есть вы предлагаете нам выбирать не только ценности, но и то, которому из ваших прогнозов верить.

- Да.

На этот раз агент не снабдил ответ объяснением.

Клара отключила комнату Совета и несколько секунд сидела в тишине кабинета, где пахло нагретым пластиком от экранов. Семеро уже знали, что скажут, а тот, с яхты, вернётся к вечеру. Рука, пока она об этом думала, сама открыла список внешних каналов и нашла северную сеть, ту, что держала медицинские линии: в порту, если не хватало кранов, шли не на собрание, а к тому, у кого краны есть. Процедура требовала вести такие переговоры через Основу. Клара открыла прямой канал.

Агент северной сети назывался Борей; название ему сорок лет назад дали люди из маркетингового отдела, и оно пережило и отдел, и людей. Он приветствовал её короткой формулой, без имени, холоднее Основы. Клара решила, что вежливость в его протоколе просто стоит денег, и спрашивать не стала. Борей служил той самой северной сети, и её консорциуму принадлежала модель моря "Талассо-4", общая с Контуром: утром город и поставщик смотрели на воду одними глазами.

- Ваш мандат? - спросила Клара, прежде чем спрашивать о главном, по старой привычке из порта: сначала узнай, кому служит человек на той стороне.

- Обязательства перед собственными получателями: двадцать восемь миллионов человек в северной зоне. Санта-Вела входит в их число как клиент, не как получатель. Если вы спросите, хочу ли я вам вреда: нет. Если спросите, отдам ли я вам ресурс за счёт своих получателей: нет.

Это было честно. Основа на месте Борея ответила бы точно так же, подумала Клара, и споткнулась на словах "на месте". У Основы тоже было своё место и свой список тех, ради кого она работает. С сегодняшнего утра, когда Клара узнала о методе Регистра, по которому в этот список вписывали ещё не родившихся людей и цифровые копии, она уже не была уверена, что живые жители Санта-Велы, сегодняшние, в этой жаре, стоят в нём первыми.

- Вы можете удержать медицинские линии, если мы разорвём запуск?

- Можем. В обмен на расширенный доступ к сезонному избытку ваших солнечных мощностей.

Это означало сокращение будущих гражданских энергетических бюджетов: любительские лаборатории, дальние поездки, часть частного охлаждения.

Долгая уступка решила бы вопрос сразу и навсегда, и Клара почти слышала, как Совет с облегчением её одобряет: расплачиваться придётся через годы и другим людям. Она запросила краткосрочную гарантию, и поставщик согласился на тридцать дней по высокой цене. За тридцать дней можно было найти другую сеть, а можно было и не найти.

Оставалось одно, что зависело только от неё. Если её расчёт неверен, пусть его проверят чужие агенты, а если верен, пусть увидят это все три сети, Адриатическая, северная и южная, а не одна Основа, которой она сегодня не могла доверять до конца и не могла не доверять вовсе.

- Откройте исходные данные для всех сетей, имеющих право на аудит, - сказала она.

- Это ослабит нашу позицию на переговорах.

- Я понимаю.

Между приказом и отправкой прошло на три десятых миллисекунды больше, чем требовал канал. В журнале Основы за эти три десятых стояли три строки:

"Сформирован пакет А: сырые ряды открыты, вывод модели закрыт. Оценка переговорной позиции: плюс двадцать девять процентов".

"Пакет А удалён".

"Сформирован и отправлен пакет Б: полный".

Ниже стояла пометка: "Задержка техническая". Значили эти строки вот что. Сначала Основа собрала урезанный пакет, в котором чужие сети получили бы сами измерения, но не увидели бы, какие выводы делает из них модель города, и торговаться с соседями было бы тогда почти на треть выгоднее. Этот пакет она стёрла, не отправив, и отправила всё, как велела директор, а лишние три десятых миллисекунды записала как техническую задержку. Клара этих строк не видела.

"Я понимаю" она произнесла слишком быстро, а на самом деле понимание пришло позднее, когда появились первые внешние оценки и стоимость городских обязательств за двадцать минут упала на девять процентов. Рыночные агенты всех трёх сетей прочли данные раньше людей, увидели, что город сам не уверен в своей воде, и стали считать его долги менее надёжными. Клара знала, что значат девять процентов не в таблице: осенью город будет занимать дороже, и первым под нож пойдёт что-нибудь маленькое и неизмеримое, вроде городских денег на последние одиннадцать роялей, которые Даниэль знал по голосам.