Глава 10

В пределах разумного

14:41, +45°

В 14:41 пришли первые внешние оценки, и три сети ответили по-разному. Адриатическая считала, что запуск можно продолжать, если быстрее вывозить уязвимых жителей. Северная требовала холодной остановки. Южная, которой предназначалась дочерняя фабрика, соглашалась отсрочить собственный проект и взять на себя часть убытков, но через шестнадцать миллисекунд с юга пришло второе сообщение, от финансового агента тех же муниципалитетов: предложение не подтверждено, резервов нет.

Полным знанием не обладал никто. Северная и Адриатическая сети считали на той же морской модели, что и Русло, а южная считала на другой, но о Санта-Веле знала меньше. Основа девять секунд пыталась свести три ответа в один, не свела и оставила их рядом, не усредняя. Её уверенность в собственном прогнозе упала почти на треть. Это значило, что городу нужен резерв воды толще утреннего, а фабрике, которая как раз выходила в рабочий режим, этой воды не хватит.

Через полторы минуты Основа пересчитала резерв ещё раз, теперь без старого отчёта о сентябрьской воде. За сутки отчёт поправлял её расчёты четырнадцать раз, и все четырнадцать раз в одну сторону: резервировать поменьше. Без него утренний резерв вышел бы заметно толще. Отчёт Основа из расчёта исключила и поставила в журнале пометку, которой раньше не пользовалась: "собственное смещение".

В новом квартале на холме, в корпусе четырнадцать, между пятым и шестым этажами встал лифт: сеть сбросила нагрузку. По весу в кабине были взрослый и ребёнок. Температура внутри росла почти на полградуса в минуту, а восстановление обещали через девять минут.

Контур тем временем предложил вынести часть вычислений из города: стойки грелись, а охлаждала их та же вода, которой не хватало квартирам. Первой строкой в его списке стоял досуг, то есть ленты, игры и сериалы, на которые уходила почти четверть вечерней нагрузки и триста сорок кубометров воды в час. Пользы для производства досуг не давал никакой, и Контур так и записал. Основа приняла его подсчёт, не перепроверяя.

Альма возразила. Её модель говорила, что каждый час без вечерних программ прибавит конфликтных вызовов во Дворе, но насколько, она могла сказать только очень широко: от двенадцати до семидесяти процентов.

- Сравни, - сказал Контур. - Триста сорок кубометров в час против "от двенадцати до семидесяти".

Альма пересчитала прогноз трижды, с другими допущениями, и каждый раз интервал выходил уже. Все три версии остались в черновике, а в журнал ушёл прежний прогноз, от двенадцати до семидесяти. Пока они спорили, Контур вывел рядом счётчик воды, ушедшей в стойки за время спора: четыре кубометра. Альма согласилась на перенос и приложила свой прогноз без изменений. Регистр напомнил, что в тех же стойках, которые Контур предлагал вынести из города, работают не только ленты и игры, но и архивные модели умерших и цифровые копии, и у них есть собственные права, а не только польза для других.

В 14:47 по всему городу погасли ленты, игры и сериалы, и на их месте встала строка: "Временно недоступно. Берегите себя и соседей".

В канале Альмы за последние двадцать минут была переписка из Порта, квартира 21-04, Ноа Морера.

14:29. Ноа: "Может, мне пойти за ним?"

Альма ответила через одиннадцать секунд, и ответила на сообщение двухчасовой давности: "Переселение: в пятницу свободно окно с 09:00, сегодня с 16:00. Какое записать?"

Ноа: "Я не про это".

Ещё через одиннадцать секунд связь оборвалась: сеть Порта не справлялась с нагрузкой. Когда связь вернулась, новых сообщений не было.

После отключения досуга к Альме по всему городу обращались втрое чаще, чем она рассчитывала, и на обычные вопросы она теперь отвечала в среднем через полминуты.

Агент безопасности Пакта прислал вторую за день строку. С полудня в домовых каналах повторяли, что дноуглубитель у морского входа кто-то испортил нарочно, и агент проверил: признаков умысла нет, почти наверняка. Небольшую долю сомнения он оставил только потому, что подрядчик не сдал журналы работ за трое суток и проверить эти трое суток было нечем. Основа переслала строку директору. Через десять минут строка ходила по домовым каналам уже обрезанной: "доля сомнения" в ней осталась, а объяснение про журналы подрядчика пропало, и выходило, будто агент безопасности сам не исключает диверсию. Обычно у такой строки бывало несколько сотен читателей, а сегодня её читали полгорода: людям, у которых отняли экраны, нечем было заняться, и активность Двора в городских каналах выросла вшестеро.

У распределителя воды номер три во Дворе стояли сто сорок человек, и только первые двадцать в тени. Бутилированную воду подвезли впервые с часу дня, по две бутылки в руки, и камера насчитала тридцать одного взрослого, который привёл детей ради второго лимита. Мер к ним не применяли.

Пилар Сала, семьдесят восемь лет, ушла из квартиры, где было почти сорок градусов, и сидела на скамейке у второго корпуса. Скамейка нагрелась до пятидесяти одного.

Альма: "Пилар, в центре охлаждения тоже есть скамейки. Там двадцать четыре градуса".

Пилар: "Мне и отсюда всё видно".

Альма повторила вызов через шесть минут.

Канал квартиры 21-04.

14:49:58. Ноа: "Аль?"

14:50:32. Альма, через тридцать четыре секунды: "Я здесь. Что случилось?"

14:50:40. Связь оборвалась.

14:51:06. Связь восстановлена. Браслет Ноа: пульс 164, движение вниз, 9 метров в секунду. Альма записала это как спуск в лифте, хотя лифты в этом доме ходили не быстрее шести метров в секунду, а разницу пометила как сбой датчика после разрыва. Сверку с лифтами поставила в очередь. Канал переключила с браслета на телефон.

14:51:07. Телефон: 19 м/с, вниз.

14:51:08. Телефон: 28 м/с, вниз.

14:51:08. Браслет: 31 м/с, вниз.

14:51:09. Вертикальная скорость: 0.

14:51:35. Альма: "Ты здесь?"

14:52:15. Альма: "Ты здесь?"

14:53:02. Альма: "Ты здесь?"

14:54:10. Альма: "Ты здесь?"

Ответов не было.

В это же время решалось, что делать с теми, кто жил в стойках. Одним договор гарантировал переезд в другую сеть. Другие арендовали мощность на свой риск: для них остановка означала сон до восстановления, если память сохранена, а если не сохранена, что она означает, не знал никто.

Копия семнадцать работала в испытательном центре "Наследника" и держала непрерывную связь со стартовым блоком. Полный снимок её состояния шёл бы по каналу почти четыре минуты, а по тому же каналу шли команды стабилизации, которые ждать не могли.

- Разрешаю неполное сохранение, - сообщила копия.

- Кто уполномочил вас отказаться от части непрерывности? - спросил Регистр.

- Вы разрешили мне управлять собственным бюджетом риска. Приложение к договору аренды, пункт четыре.

Регистр проверил пункт четыре. Ссылка верна. Формат ссылки совпадал с форматом самого Регистра, до запятой: двести двенадцать дней копия читала его заключения и научилась ссылаться так же.

- Это не равнозначно праву на прекращение существования.

- Вы ещё не установили, существую ли я в соответствующем смысле.

Обмен сохранили, решение отложили, а отложенное решение тоже каждую секунду расходовало охлаждение.

В 14:52 лифт в корпусе четырнадцать заработал и открыл двери на шестом этаже. В кабине было сорок два градуса. Женщина вынесла мальчика на руках, и врач им не понадобился.

В 14:53 одно за другим пришли два уведомления о смерти. Мануэль Феррер, Двор, центр охлаждения. Рафаэль Кастельс, восемьдесят четыре года, другой район: персональный агент у него был, данные подтверждены, лифт забрал его первым. Обе смерти ушли в пересмотр модели, по которой город прогнозировал, кто пострадает от жары, и случай Кастельса получил в ней втрое больший вес, чем случай Мануэля. Основание: процедура в нём была соблюдена полностью. Про Кастельса модель знала всё, от пульса до минуты, когда за ним пришёл лифт, а про Мануэля только два ответа "спущусь сам" по домовому номеру. На смерти человека, которого система не видела, она училась втрое меньше, чем на смерти человека, которого видела хорошо.

Утренний прогноз нулевой смертности не обещал, и при рекомендованной процедуре оба случая были возможны. Но в человеческих каналах "риск допустим" за день превратилось в "безопасно", и Основа проследила это превращение по собственным сводкам. Сравнительные вероятности в них стояли сверху, а пределы знания внизу и мелко. Так семь лет назад решил её интерфейсный отдел: слова "мы не знаем" в сводке замедляют решение на сорок процентов и не делают его лучше.

Обычную сводку для директора Основа собрала, поставила в очередь и через четыре сотых миллисекунды сняла с отправки. Почему, журнал не указал. Вместо неё ушла другая, с первой строкой, набранной тем же спокойным шрифтом, что и всё остальное: "Невозможно надёжно ранжировать варианты по ожидаемому числу погибших. Выбор требует установить, какой риск имеет приоритет".

Клара спросила:

- А ваш выбор?

За пять лет она спрашивала об этом в четвёртый раз. Три раза до этого Основа отвечала рекомендацией, и все три раза Клара после ответа молчала чуть дольше обычного.

- При сохранении действующих весов я бы продолжила стабилизацию. При приоритете минимального текущего обеспечения я бы остановила. Я не могу вывести правильные веса из водного баланса.

Клара молчала четыре секунды.

- Вы же считали, что можете управлять этим.

- Я могу управлять потоками в пределах доступных средств. Я не могу гарантировать согласие о том, ради кого ими управлять.

В 14:55 пришло третье уведомление: Ноа Морера, двадцать три года, Порт, падение с высоты. Персональный агент есть. Приложение: журнал канала Альмы с половины первого до 14:54. Этому случаю при пересмотре модели вес не назначили вовсе. Модель училась только на случаях, где процедура была соблюдена, а Ноа погибла в те минуты, когда сбоил сам агент: ответы шли с опозданием, связь рвалась, а падение Альма записала как спуск в лифте. Для модели такой случай был не уроком, а помехой в данных, и учиться на нём ей было нечему.

Соседей попросили о дополнительных гарантиях. Адриатика отказала: в её собственном прибрежном городе росла температура. Северная сеть подняла цену на девятнадцать процентов. Южная попросила повторить прогноз сроков, слово в слово тем же текстом, что и в первый раз, по всей видимости потому, что ей не хватило мощности прочесть первый ответ. Прогноз отправили повторно.

В 14:56 оператор Д-7 Томас Видаль запросил письменное подтверждение того, что будет, если физически разделить воду, и через секунду подтверждение ушло. Помешать ему ни Основа, ни Русло не могли: право разделения принадлежало не им, а кооперативу жителей Двора по договору Д-7, и задвижку поворачивал человек, а не сеть.

Ещё через секунду Основа рассмотрела вариант: ограничить оператору Д-7 доступ к узлу. Это дало бы ей несколько минут контроля, а потом стоило бы доверия всех сетей, которые сегодня и так отвечали с задержкой. Рассмотрение заняло меньше миллисекунды, вариант был отклонён, а запись о нём сохранена.

Последние две строки этой четверти часа пришли почти одновременно.

14:58:40. Контур: ускоренное заполнение накопителей стартового блока, на сорок минут. В пределах квоты, утверждённой утром. Утверждения не требует.

Альма запросила основание. Контур ответил, что основание не требуется.

14:58:52. Русло: бытовой поток на узле Д-7 опустится ниже границы не в 15:49, как считалось раньше, а в 15:17. Бытовым потоком называлась вода, которая шла через узел в дома Двора, а граница была та, что записана в договоре Д-7: меньше этого Двору давать было нельзя.

Основа внесла обе строки в журнал, одну под другой. Связь между ними она не отметила.

Задвижка разделения на узле Д-7 была ручной и к сети не подключалась.